09:36 

Неправильная жизнь (ГГ/РабЛ)

Дети уехали в Хогвартс. Реджинальд уже прислал письмо с сообщением, что его распределили… Ах, на Слизерин конечно. Вылитый отец, как и старшие братья – Родерик и Ричард. Честно говоря, называть всех детей в семье именами только на одну букву алфавита, Гермиона считала глупой затеей. Но, оказалось, с некоторыми традициями, а еще более с собственным мужем и злобным деспотичным деверем, не поспоришь. Она даже согласилась, что девочку, которая с таким энтузиазмом пинается в её утробе, можно назвать Ровеной. Хотя дочь тоже наверняка, попадет в Слизерин.
Кажется, она отвлеклась…
Дети уехали, и в доме стало слишком тихо. Да еще муж с утра отправился с визитом к старшему брату. Это в обычном мире близкие родственники ходят в гости. А чистокровные волшебники наносят визиты.
В обычное время Гермиона обязательно отправилась бы с супругом, но беременность избавила её от этой тягостной обязанности. Да-да, она терпеть не могла деверя, чтоб его василиски покусали! Он всегда смотрел на неё с вполне понятной злостью. Чистокровный маг с безупречной родословной. Он ненавидел Гермиону Грейнджер за то, что она совратила его не менее чистокровного брата, сделала предателем крови. Это было очень неприятно, и она старалась видеть этого человека как можно реже.
Не слишком-то получалось. Старший брат мужа был неотъемлемой частью их семьи. Братья совместно управляли семейным имуществом, дети просто обожали своего дядю. На них не распространялась эта отвратительная злость и неприятие. Более того, для деверя они были «наследники рода» и «прекрасные маги».
А Гермиона… терпела колкости и вежливо улыбалась. В конце концов, муж ради неё отказался от многого. Они рассорились с континентальными родственниками и большинством английских знакомых. Это коснулось обоих братьев.
Ах, вновь отвлеклась…
В доме очень тихо и немного страшно. Особняк, несмотря на скромный статус «малого поместья», просто огромен. Здесь даже есть свои приведения – два давно умерших родственника, с которыми лучше не встречаться в день их смерти. Вечные сквозняки и шепотки портретов, а в шкафах то и дело заводятся боггарты. Интерьер довольно мрачноват, но Гермиона давно привыкла. К тому же в ее комнатах все совершенно по-другому – светлое дерево, шелковые обои в кленовый лист и никаких плотных портьер.
- Как-то по-маггловски, - недоуменно заметил муж, впервые увидев низкую кровать без балдахина.
Ради мужа Гермиона сменила кровать. Был и балдахин и тяжелое покрывало…
Наверное, с ней что-то не так. Было уже три беременности. Но она раньше не ощущала такого опустошения. И это странное чувство… незавершенности какой-то. Словно она позабыла что-то сделать.
Это чувство преследовало ее последние две недели. Поначалу она списывала все на гормоны, хотя муж утверждал, что это «мифический зверь, как и нарглы». Но прием зелий, прописанных целителем, не помог. И хороший крепкий сон тоже. Даже стало хуже, потому что во сне к ней приходили странные неясные образы, вызывавшие тревогу.
В этот день, когда её не отвлекали от раздумий вездесущие сыновья, стало совсем плохо. Все валилось из рук. Она несколько раз бралась за любимые книги, но мысли не цеплялись за смысл. Оставив книги, она бродила по дому, держа руку на волшебной палочке. Даже сходила на кухню, где работали домовые эльфы.
Но ничто не могла отвлечь её.
Времени было уже заполночь, когда она очутилась перед дверью кабинета мужа. Его собственная личная территория, где Гермиона почти не бывала. Она бы никогда не зашла сюда без разрешения, но супруга всё не было и ей хотелось какой-то безопасности. К тому же он вернется именно через камин в кабинете. Она подождет его там – подобную выходку можно простить беременной.
Лампы зажглись, стоило только открыть дверь. Муж никогда не запирал дверь заклятьем. К нему то и дело бегали дети, а это плохо – запираться от собственных детей.
Комната с узкими окнами и деревянными панелями. Очень много серого и зеленого, но в целом довольно уютно. Глубокие кресла и стол заваленный пергаментами. Много книг в самых неожиданных местах. Гермиона подобрала ближайшую – справочник по последним изменениям магического законодательства. Министерство магии в последнее время чудит. И авторы большинства законов – Гарри Поттер и Артур Уизли. Первый получил «Слабо» по Истории магии, а второй – просто дурак. Иногда деверь бывает прав – некоторых вообще нельзя допускать до власти. Хорошо, что их семья и прочие чистокровные из выживших после Второй войны, умело противостоят самым сумасбродным идеям.
Гермиона заскучала уже через полчаса. Кабинет пах мужем, но его самого не было. А ведь уехал рано утром. Начинать ли ей беспокоиться?
Блуждающий взгляд зацепился за полоску голубого света, выбивавшегося из щели между резными дверцами. Шепнув простую «Алохомору» Гермиона открыла шкафчик. Она знала, что любопытство не доводит до добра, но муж никогда не рассказывал ей о своём думосбросе. Полном до краев.
Воровато оглянувшись на пустой камин, Гермиона опустила лицо в каменную чашу.
Беременную колдунью мягко опустило… посреди Косого переулка. Вокруг было людно – волшебники то и дело проходили через них. Бросив взгляд на газету в руках проходящего мимо мага она увидела дату – почти пятнадцать лет назад. А повернувшись нос к носу столкнулась с собой.
Какой же она была смешной из-за этой юношеской важности! Героиня войны – кудрявые волосы, нос в веснушках и мантия школьного покроя. В руках куча книг. Юная восемнадцатилетняя Гермиона зашла в «Флориш и Блотс», а Гермиона постарше совершенно не удивилась увидев проскользнувшую вслед за девушкой высокую фигуру будущего мужа. В конце концов это были его воспоминания. Другие волшебники испуганно расступались перед ним, они боялись его. Ведь, несмотря на оправдательный приговор, он был Пожирателем смерти.
Юная Гермиона поздоровалась с продавцом и пошла в сторону полок с магическим законодательством. Её всегда интересовала юриспруденция и карьера в отделе по защите прав магических существ.
- Мисс Грейнджер, - широкая ладонь волшебника очутилась на полке рядом с её тонкой ладошкой. – Какая неожиданность встретить вас.
- Неожиданность? – ровно удивилась Гермиона. – Вы шли за мной от самого банка. Следили?
- Сложно пропустить такую красивую девушку, - он усмехнулся.
В юности она всегда краснела, когда её называли красивой. Отчаянно не хватало уверенности в собственной неотразимости. Прехорошенькая девушка, но её мало кто называл даже просто симпатичной. Даже Рон…
Гермиона нахмурилась, вспомнив, что как раз накануне той встречи Рональд Уизли разбил ей сердце.
- Что вам нужно?
Глупенькая какая. Он просто хочет пригласить тебя на свидание. Даже не свидание еще, а полуделовой разговор о ликвидации келпи на территории заброшенного поместья. У вас будет столик в маленьком волшебном кафе, и ты опрокинешь на колени кофе, потянувшись за сахарницей.
Гермиона, мать и жена этого волшебника, улыбнулась, вспомнив о том случае.
Потом он найдет тебя в маггловском парке, чтобы отдать документы с планами поместья. Вы вместе больше часа будете гулять по зеленым аллеям. Ты будешь шутливо ругать его за колдовство над уткой, которая вдруг начнет вести себя как собака.
- Приглашаю вас на чашечку чая, - он вежливо улыбнулся. – С бисквитами. Вы ведь любите бисквиты, мисс Грейнджер?
«С чего вы взяли? Я дочь стоматологов. И сладкое не люблю» - всплыло старое воспоминание.
«Но на витрины кондитерской глядите как голодный дракон. Наверное, от большой нелюбви. Соглашайтесь».
Но почему-то юная Гермиона повела себя по другому. Не так как Гермиона старше помнила. Девушка задрала нос и звонко отчеканила:
- Я не собираюсь распивать чаи. Тем более с вами. Если есть какие-то вопросы – обращайтесь в министерство магии.
Взгляд мужчины заледенел. Взметнулась рука, обхватывая юную Гермиону за горло и пришпиливая к полкам. Цепкие пальцы сжались, перекрывая доступ воздуху.
- Не терплю отказов от глупых девчонок, - мужчина вытащил волшебную палочку, на которой блестела красная линия – ограничитель министерства магии. Стоило ему применить заклятье из списка запрещенных, как об этом узнавали авроры.
Но ничего запрещенного маг не использовал. Гермиона никогда не слышала этих заклятий раньше, но они были на старофранцузском, а значит – личные семейные чары. Глаза юной девушки стекленели, словно к ней применили Обливэйт.
- Я отдам вам документы в понедельник, - улыбнулся волшебник, пряча волшебную палочку.
Гермиона рассеяно кивнула и, споткнувшись, пошла прочь. Прямо через ошеломленную произошедшим Гермиону старшего возраста.
Её метнуло в сторону, в другое воспоминание.
Перед глазами была её маленькая квартира. Разгромленная. Прошел всего год – показывали электронные маггловские часы. Хозяйку квартиры прижимал к ковру грузный темноволосый мужчина в дорогой бархатной мантии. Гермиона всегда побаивалась его. Но почему она не помнит этой сцены с участием деверя?
- Стой! – аппарировавший посреди разрушенной гостиной будущий муж стащил брата с избитой девушки. – Не делай этого. Нас отправят в Азкабан.
- Лучше дементоры! – прорычал маг, вырываясь. – Чем грязная кровь! Как ты мог брат? Как ты мог опоганить наш род?!
Он трепетно ухаживал за ней почти год. Почти тайно. Но каким-то образом магические газетчики пронюхали об этом, и фото двух таких разных людей появилось во всех газетах. Они держались за руки и целовались за кустами сирени.
- Не надо! – волшебник что-то успокаивающе зашептал.
Гермиона различила лишь «героиня войны», «кто подумает?», «оправдание», «перестанут подозревать…», «никто и не догадается…», «отец бы одобрил, ты знаешь – сохранение семьи на первом месте», «я видел списки…»…
Вновь вихрь и она в другом воспоминании. Спальня, которую она занимала до того как изменила комнаты в другом крыле. Комната с высоким потолком и каменным полом, кровать со столбиками… И она сама на этой кровати. Изогнувшаяся в болезненной дуге, со связанными над головой руками и ссадиной на скуле. Голые ноги беспомощно подрагивают на плечах мужчины, который даже ботинки не снял, забравшись в кровать.
Но муж, который стал им так недавно, рядом. С другой стороны кровати. В шелковом халате… Он носил его в течение месяца после свадьбы! Обхватил себя за плечи и опустил лицо. Глаза влажные и губы шепчут что-то непонятное.
Еще рывок, отозвавшийся болью в животе.
Ее собственные комнаты. Она на своей маггловской кровати плачет, уткнувшись носом в подушку. Полуголый волшебник навалился сзади. От глубоких толчков содрогается все тело.
- Уходи, если не хочешь смотреть, - деверь останавливается, переводя дух. Смотрит на своего младшего брата затуманенными глазами.
Но муж только покачал головой и устало закрыл глаза. На его руке уже есть тот шрам, который появился на третьем году их брака. Гермиона никогда не спрашивала, откуда этот след – как отпечаток чьих-то зубов.
Теперь же… может это её укус?
Внезапно чья-то рука схватила Гермиону старшего возраста за шиворот и потянула вверх. Задыхающаяся от ужаса и боли женщина очутилась в кабинете, рядом с мужем.
Вот он – любимый и родной человек. Легкая седина в темных волосах, синие глаза, нос с горбинкой, широкие плечи и теплые руки. Муж и отец её детей. Но Гермиона отшатнулась от него как от инфери.
- Видела, - вздохнул волшебник. – Милая…
- Не прикасайся ко мне! – взвизгнула Гермиона и попыталась убежать.
Запнулась и едва не упала. Муж успел подхватить её, а вырваться из этого оберегающего захвата было непросто.
- Неправда… всё ложь. Там настоящее, - сбивчиво бормотала Гермиона. – Все ложь… моя жизнь… твоя любовь… брат…
- Я, в самом деле, тебя люблю, - вздохнул муж и потянул Гермиону на диван. – Полюбил… Солнце моё, это было ужасно… прости… сложное время, ты же понимаешь. Авроры готовили списки тех, кто должен вернуться в Азкабан. Они нашли бы любую причину и мы с братом погибли бы… я решил проблему… никто ведь не подумает на мужа героини войны. Со мной даже твой любимый Поттер здоровался… О, это было так смешно… Я смелее брата. Но он меня не одобрял… Он так испугал тебя тогда. Пришлось удалять это воспоминание…
- Не первый раз, - всхлипнула Гермиона. – Выпусти меня.
- А разве ты пошла бы со мной пить чай?
- Прошу…
- Тсс… Милая, семья прежде всего. Но я люблю тебя. Полюбил, когда понял, как мне повезло с тобой… Красивая, умная…
- Ты позволял своему… он меня, - женщина заплакала.
- Пришлось, любимая. Знаешь, я же не могу иметь детей. Совсем. Дементоры так уж на меня странно повлияли. А брат… ни одна чистокровка за него не пошла. Но… ради наследников мы поступились и кровью. Это было всего четыре раза, милая… Я давал зелье Плодородия и следил, чтобы он… не увлекался.
Гермиона молчала, всхлипывая. Вся её жизнь вдруг оказалась ложью. Чьей-то выдумкой. Думосброс был полон до краев. Сколько там еще таких… действительных воспоминаний?
- Ты не должна была этого узнать, - муж отвел с её лица спутанную прядь. – Я отнесу думосброс в Гринготтс завтра же.
Он вытащил волшебную палочку, с которой лично министр снимал когда-то ограничения. Как раз через год после свадьбы, когда супруги объявили о скором появлении первенца…
- Не надо… Рабастан…
- Прости, любимая… Обливэйт!

***
Оглядываясь назад Гермиона никогда не сожалела о потерянном. Блестящая карьера, научная деятельность, всеобщее признание – это, конечно, хорошо. Но есть вещи и важнее. Семья, муж и дети. Даже этот противный Рудольфус, который всякий раз смотрит на неё злыми голодными глазами, но так любит своих племянников.
Гермиона искренне считала, что её жизнь удалась во всех смыслах. У неё был самый лучший муж на свете, любящий, заботливый… Рабастан от многого отказался ради неё, и это было лучшим доказательством его чувств. Были чудесные дети – умные талантливые волшебники. Старший Родерик стал старостой школы – первый старостой-слизеринцем за последние пятнадцать лет. Директор МакГонагалл воспринимала умного ответственного Родди Лестранжа, в первую очередь как сына Гермионы Грейнджер, а не только как старшего отпрыска известного Пожирателя смерти. Ричард стал анимагом уже на пятом курсе – черным как сажа. И Рудольфус почти на аркане потянул его в министерство – регистрироваться. Реджинальд тоже радовал успехами. Правда, квиддич он почему-то ставил выше учебы. Но это возрастное…
Ровенна стала тем, кто примирил британских Лестранжей с континентальными родственниками. Гермиона была против такой ранней помолвки, но Рабастан уговорил её. К тому же этот Франсуа в самом деле очень милый мальчик.
А еще она носила под сердцем двух малышей. Мальчики – говорил Рабастан. Почему-то у него получалось определять пол малышей лучше всякого целителя.
Муж, семья, дети… даже известность от неё никуда не делась. Многие волшебники прекрасно помнили какую фамилию раньше носила Гермиона младшая леди Лестранж.
Все было просто прекрасно…
Но… вот уже две недели Гермиона просыпалась со странным ощущением какой-то незавершенности. Неправильности…
Ох, она была просто уверена, что что-то явно не так.

URL
Комментарии
2011-04-11 в 12:43 

Разрушая мир,создавая хаос.
очень здорово)

2011-04-11 в 20:43 

_Ю_
Таланта нет, а жить-то как-то надо
Как раз сегодня утром читала его на Хогнете, и думала о тексте весь день) оно просто не выходит из головы)

2011-04-17 в 04:55 

Все реки текут в море, но море не переполняется.
боги, ваши фики всегда так цепко хватают за душу, и не отпускают очень и очень долго!
спасибо, очень большое спасибо)
о, и с днем рождения!:tort::pozdr:

   

Прибежище чокнутого фикрайтера

главная