Название: Смерть на пороге.
Фандом: ГП (Роулинг)
Рейтинг: R
Герои: Оливер Клементс (НМП), Северус Снейп.
Саммари: Снейп всё-таки нарвался.
Предупреждение: содержит вдумчивое детальное описание подготовки к убийству С. Снейпа. Не имеет связи с фанфиком "Смерть у порога".

Оливер Клементс был магглорожденным и учился на Гриффиндоре, то есть в глазах профессора Северуса Снейпа, преподающего в Хогвартсе зельеварение, и декана факультета Слизерин по статусу не слишком превосходил дорожную падаль. Впрочем, Снейп по отношению ко всем гриффиндорцам вёл себя как подонок. Ублюдок находил своё особое извращённое удовольствие, доводя до нервного срыва тех, кто волею судьбы был вынужден ходить к нему на занятия. Слизеринцы изо всех сил поддерживали своего декана и, как правило, совместные уроки Гриффиндора и Слизерина, превращались в настоящую моральную пытку.
Оливеру от Снейпа, пожалуй, доставалось больше других. Гриффиндорец был закалён придирками учителей в маггловской начальной школе и упрям в достижении поставленной цели. А цель у Оливера была более чем хорошая – стать аврором. Его отец был полицейским и хранил правопорядок в мире без магии, а юноша стремился продолжить дело на волшебной стезе. Аврорат предъявлял очень высокие требования – не менее семи «Превосходно» и обязательно высшие оценки по чарам, ЗОТИ, трансфигурации и зельеварению. Оливер, узнав об этих требованиях ещё на первом курсе, решительно настроился на то, что придётся терпеть Снейпа все семь лет учёбы.
Оливер был готов дойти до Т.Р.И.Т.О.Н., а вот сам Снейп хотел от упрямого гриффиндорца избавиться максимально жестоким способом.
Пятый курс прошел под знаком войны с мерзким зельеваром. Каждый урок Снейп начинал с того, что устраивал Оливеру экспресс-тест на знание таких тонкостей зельеварения, о которых осведомлены только профессионалы дела. Естественно, опрос всегда заканчивался снятием баллов и оскорблениями ума и сообразительности юноши. Практическая часть занятий часто тоже заканчивалась бедой. Снейп взял за привычку нависать над его котлом и громко и язвительно комментировать каждое действие на потеху слизеринцам. Несмотря на выдержку Оливер часто срывался и получал ещё одну партию оскорблений и отработки. У Филча он бывал так часто, что старик-завхоз даже начал ему сочувствовать и не нагружал какими-то жуткими грязными занятиями – обычно усаживал за стол переписывать карточки наказаний или отправлял к мадам Пинс стирать пыль с книг.
Несмотря на отношение Снейпа С.О.В.ы прошли для Оливера более чем успешно – в середине июля он получил письмо, где стояли заслуженные девять «Превосходно» и одно «Выше ожидаемого», по астрономии.
Таким образом, в руках Оливера оказался пропуск на продвинутый курс зельеварению и некоторое время юноша надеялся, что отношение Снейпа к тем, кто получил высшие отметки по предмету, не настолько отвратительно, как ко всем остальным. Напрасно надеялся.
Но оказалось, что Снейп и не думал прекращать издевательства. Более того, на продвинутом уровне он имел ещё больше возможностей для этого. Как-то так вышло, что на курсе Оливера изучать зелья остались только он, да слизеринцы. Шестеро против одного. То есть семеро, если считать Снейпа.
Часто после зельеварения Оливер отправлялся прямиком в лазарет, где мадам Помфри поила его слабым успокоительным зельем.
Оценки по другим предметам, тоже немаловажным для Аврората, ползли вниз, потому что у Клементса элементарно не хватало времени и сил. Про квиддич, который ему тоже очень нравился, пришлось забыть ещё на четвёртом курсе. А все карманные деньги он спускал на оплату услуг репетиторов и даже в долги из-за этого залез.
Сокурсники, поначалу уговаривавшие Оливера не портить нервы, общаясь со Снейпом, очень высоко оценили такое упорство и исподтишка старались помогать юноше справляться с огромным объёмом домашних заданий. Например, Амалия Роузвоттер, жутко принципиальная отличница, часто подсовывала гриффиндорцу свои эссе по трансфигурации с предложением списать «пока МакГонагалл не видит». А другой отличник-зануда, Бобби Юджин, так и вовсе передал Флитвику свою работу, подписанную именем Оливера. Что удивительно, профессора Чар, превосходно знающий у кого из студентов какой почерк, засчитал сочинение, как сданное Оливером.
Поддержка была очень важна, и может быть именно поэтому Оливер продержался на продвинутых зельях так долго – почти до конца года. На одном из последних занятий им предстояло сварить Зелье Сна без Сновидений, оценка по которому должна была сильно повлиять на их итоговую оценку за год.
Ингредиенты для сложного в варке зелья предоставлял Хогвартс и, естественно, Оливер попал к ящикам последним, когда там осталась лишь труха и полусгнившие веточки. Слизеринцы, решив напакостить студенту Гриффиндора, набрали полные руки ингредиентов – в несколько раз больше, чем требовалось. Но возмущаться и требовать справедливости означало дать Снейпу повод выгнать его из класса. С трудом выбрав то, что получше Оливер принялся за варку. Летом, с нанятым репетитором, он уже готовил это зелье и поэтому в своих умениях не сомневался. Но испорченные корешки превратили состав молочно-белого цвета в серый с прозеленью. Снейп, злорадно улыбаясь, вывел в своём листке какую-то закорючку и отпустил остроту относительно умения гриффиндорца варить сложные зелья.
Спустя несколько дней после того урока Оливера вызвала к себе в кабинет МакГонагалл.
- Профессор Снейп сообщил мне о результатах вашей последней работы, - не церемонясь, сообщила декан. – Он предоставил ваш лист успеваемости по предмету и выставил требование о вашем исключении из класса продвинутого зельеварения. Которое я, изучив оценки, склонна удовлетворить.
Оливер почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
- Профессор, но я сдал С.О.В. на «Превосходно», - пролепетал Оливер.
- Это не является вашим освобождением от необходимости проходить промежуточные экзамены в Хогвартсе, - надменно сказала декан. – Если профессор считает, что вы не успеваете по предмету, то он вправе исключить вас из класса.
Т.Р.И.Т.О.Н. без учебы на седьмом курсе нельзя сдавать, с ужасом вспомнил Оливер.
- Но профессор МакГонагалл я успеваю, просто обстоятельства…
- Я прекрасно вижу по вашему табелю, что вы не справляетесь, - перебила его колдунья. – Вам следует оставить зельеварение, мистер Клементс, и занятья более поддающейся вам дисциплиной.
Из кабинета декана Оливер не вышел, а вылетел, как пробка из бутылки шампанского. С трудом разбирая дорогу он промчался через пару оживлённых коридоров, вверх по лестнице на шестой этаж, а после забился в нишу за гобеленом, где, неожиданно для себя, расплакался. Последний раз он лил слёзы и всхлипывал в восьмилетнем возрасте. Но тогда и повод был очень печальный – в перестрелке с грабителями погиб отец. Сейчас же его до слёз довёл Снейп. То есть Снейп и МакГонагалл. Оба.
В гостиную Гриффиндора Оливер вернулся уже перед самым отбоем. Наткнулся на жалостливый взгляд Амалии и стало ещё хуже. В такой состоянии он не мог ни в шахматы играть, ни болтать у камина, ни даже читать. Да и к чему теперь все купленные книги? Они же по зельям! Пребывая в совершеннейшем отчаянье он поднялся в общую спальню и завалился прямо в ботинках на кровать. А бархатные шторы плотно задёрнул и даже охранное заклятье наложил, хотя на Гриффиндоре такое не практиковалось.
Так и желал, давясь слезами, пока один шибко умный семикурсник не развеял все его чары. Руперт Хиггинс был неформальным лидером факультета, капитаном команды по квиддичу и, несмотря на задиристость характера, отличным парнем.
- Пей! – он сунул под нос опухшему от переживаний Оливеру кружку с темным чаем.
Клементс послушно отхлебнул и едва не подавился – в чашке виски было больше, чем чая. Неужели распотрошили самые последние запасы? Ради него?
- Не торопись, - посоветовал семикурсник. - Выходит, с зелий Снейп тебя выгнал.
- МакГонагалл, - поправил собеседника Оливер. - Снейп заявил, что я не успеваю по предмету и она меня вычеркнула. Право декана.
- Да, декан наша никогда ни в чем не разбирается, - вздохнул Руперт. - Студенты у неё просто твари неразумные, которым по определению верить нельзя, а слушать не стоит. Одно хорошо - в дела наши не лезет и обмануть её достаточно легко.
Профессора МакГонагалл, чтобы там остальным студентам со стороны не казалось, гриффиндорцы не слишком жаловали. Прекрасный педагог, но декан просто отвратительный. У юных магов перед глазами были Спраут и Флитвик - было с кем сравнивать.
- А ты продержался дольше всех, - усмехнулся Руперт. - До конца года на продвинутом зельеварении уже шесть лет никто вытерпеть не мог. Я ещё до Хэллоуина убрался, Кэтрин под Рождество, а Джон в феврале, когда уже на окружающих бросаться начал.
Оливер прекрасно знал эту печальную статистику - гриффиндорцы, которым удавалось пробраться на шестом курсе на уроки зельеварения, рано или поздно покидали негостеприимные слизеринские подземелья. Снейп для этого прилагал огромные усилия.
Гриффиндорцы отказывали от зельеварения, уничтожая мечту стать аврорами или целителями. О том, чтобы студенты испытывали отвращение к предмету Снейп позаботился ещё раньше.
И про тотализатор, устроенный старшекурсниками, Оливер слышал. Хиггинс чуть ли не единственный, кто ставил на то, что упёртый Клементс продержится у Снейпа больше семи месяцев. Поэтому сейчас и доброжелателен, как плюшевый мишка - много денег выиграл.
Неделя, оставшаяся до каникул, для Оливера прошла как в тумане. Его изгнание из класса продвинутого зельеварения Снейп провёл со всей возможной театральностью - громко и с выражением зачитал утверждённое МакГонагалл требование об исключении Оливера Клементса из списка студентов, изучающих зелья.
После этакого спектакля уже Амалия отпаивала одноклассника, но не виски, а успокоительным зельем. На прощальном пиру Оливер был почти спокоен.
В Большом зале, как повелось в последние девять лет, всё было окрашено в зелёный цвет - изумрудные драпировки, травяные полотнища ткани над столами и даже пламя свечей отдавало мшистой прозеленью. И всюду герб со змеёй, словно в террариуме находишься.
Все, абсолютно все знали, что профессор зельеварения подсуживает своему факультету, а все прочие, особенно перед окончанием учебного года, третирует нещадно.
Некоторые могли бы брать с урода пример, подумал Оливер, глядя на МакГонагалл, восседающую слева от директорского трона.
Оказавшись дома, Оливер долго приходил в себя. Дома, как говорят, и стены помогают. Помогали. А ещё сильно помогала забота мамы, которая за прошедший год соскучилась по единственному сыны, и теперь стремилась вылить на него скопленные ласку и нежность. Оливер не возражал.
Единственное, что отравляло ему каникулы - это фото отца. Снимки в простых деревянных рамочках висели во всех комнатах, кроме разве что ванной и туалета. Отец в полицейской форме, отец с коллегами, отец на награждении, отец в мотоциклетном шлеме и кожаной куртке стоит рядом с мотоциклом….
К конце второй недели каникул Оливеру стало казаться, что все до единого фото отца в доме магические. Запечатлённый на цветных снимках мужчина двигался, хмурился и пристально наблюдал за сыном. Оливеру казалось, что отец винит его в провале планов стать аврором.
Но разве он не старался достичь цели? Старался. Но не достаточно!
- Олли, с тобой всё в порядке? - миссис Клементс озабоченно прикоснулась прохладной ладонью ко лбу сына. - Ох, да ты весь пылаешь! Ну-ка немедленно в постель.
Напротив кровати Оливера висел большой портрет отца и юноша был вынужден смотреть прямо на него.
"Что ты сделал, чтобы защищать порядок?"
"Ты проявил твёрдость и упрямство, сын. Но разве не говорил я тебе быть умнее?"
"Ум и хитрость слова одного порядка!"
"Ты должен был бороться за свою мечту, Олли!"
"Любым способом!"
Это отцовское "любым способом" и привело к тому, что произошло. Даже спустя много лет, Оливер не мог внятно объяснить свои действия. Ему казалось, что в те жаркие июльские дни, когда от зноя плавился асфальт он действовал на своеобразном автопилоте подсознания.
Да-да! Именно подсознание привело его к концу рабочего дня к зданию архива. То есть здание-то принадлежало муниципалитету, а сам городской архив располагался в подвале, где было очень прохладно. В архиве работа очень строгая и серьёзная дама - миссис Анна Гордон-Смит. Но Оливер чаще называл её тётей Анной. Она и в самом деле приходилась ему дальней родственницей, а ещё жила в доме напротив сколько себя юноша помнил.
- Олли! - появлению родственника и соседа миссис Гордон-Смит очень обрадовалась.
Они пили холодный чай в маленькой комнате отдыха, когда Оливер, наконец, решился высказать свою просьбу. Как у него родилась эта идея он и сам не знал.
- Тётя Анна? - Оливер опасался смотреть архивариусу в глаза, опасаясь что проницательная женщина сможет в мгновение ока разгадать его замысел. - А помните вы говорили, что… Англия маленькая страна и найти человека по одной только фамилии ничего не стоит?
- Хм, конечно, помню. И это правда. А почему ты спрашиваешь?
Говорят, что гриффиндорцы совершенно не умеют врать. Но это ложь.
- Я ехал из школы в одном купе с мужчиной лет сорока. Когда я забирал чемодан, то увидел пачку писем. Наверное, выпали из его багажа. Письма… довольно личные и все без адреса. Только имя на конверте.
- В самом деле? Он не мог их намеренно забыть?
- Вряд ли. Дюжины конвертов и все ленточкой перевязаны, - продолжал свою складную ложь Оливер. - У него молния на чемодане постоянно расходилась. Я это прекрасно помню.
- Вот как? Ну тогда попробуем его поискать. Только я сама этим не занимаюсь, но попробую позвонить племяннице. Она работает в Лондоне, - миссис Гордон-Смит подтянула к себе телефон и уже набирая номер поинтересовалась. - А какое имя было на конверте?
- Северус Тобиас Снейп.
Про то, что декан Слизерина полукровка Оливер слышал мельком курсе на третьем. Но тогда он не придал этому особого значения. Строго говоря, полукровность в магическом мире была делом совершенно обычным. МакГонагалл, например, тоже была дочерью ведьмы и простеца.
Но этим летом воспоминание о статусе крови Снейпа вдруг вплыло из глубин памяти. Разум заработал, как хорошо отлаженный механизм, выстраивая логическую цепочку. Мать - ведьма, а отец обычный человек. Когда заключается подобный союз, то, как правило, женщина уходит к мужу. То есть ведьма перешла в обычный мир. В каком сейчас состоянии родители зельевара Оливера не интересовало. Живы или мертвы - какая разница? Главное, что Снейп, скорее всего, живёт в родительском доме. А где ещё ему обретаться два летних месяца? Он не проживает ни в Хогсмите, ни в любом другом магическом поселении - об этом гриффиндорец знал точно. Значит, мир маггловский.
-… и поблагодари Корбина за те чудесные конфеты, которые он прислал, - ворковала архивариус. - Спасибо тебе. Нуте-с, молодой человек.
Оливер подобрался.
- Северус Тобиас Снейп, пятьдесят девятого года рождения проживает в Бьюфорде по адресу Паучий тупик, дом семнадцать. О, да это совсем недалеко отсюда. Можно даже на автобусе добраться.
- Да? Я и не знал.
- Двадцать миль на северо-восток, - сообщила миссис Гордон-Смит. - Там когда-то была большая ткацкая фабрика. Но лет двадцать назад её закрыли. Так что там сейчас живёт совсем немного людей.
- Спасибо, я тогда ему потерянные письма по почте отправлю.
Домой Оливер возвращался чуть ли не бегом и, оказавшись в своей спальне, первым делом достал большую карту графства. Бьюфорд, действительно, располагался всего в двадцати двух милях от его родного города. В стороне от железной дороги, конечно, по неподалёку от шоссе. Подумать только, всё это время Снейп жил неподалёку.
Оливер даже зашипел о злости.
Снейп… он рядом.
Утро следующего дня застало Оливера на автобусной остановке. До Бьюфорда можно было добраться только на самом раннем рейсе. А возвращаться придётся вечером. Матери юноша сообщил, что хочет съездить в однокурснику, который живёт неподалёку. В конце концов, он уже достаточно взрослый.
Бьюфорд оказался отвратительным местом. Настоящая клоака. Ткацкую фабрику закрыли много лет назад, но грязи и отравы меньше не стало. Даже больше, потому что вместе с фабрикой в городке сдохла вся инфраструктура. Горы мусора, полуразрушенные дома, а один раз ему дорогу перебежала лиса!
Паучий тупик же был ещё и окраиной. Целые дома здесь можно было перечесть по пальцам одной руки. Большинство зданий стояли без крыш, с заколоченными окнами и дверьми. Оливер даже порадовался, что на нём серый спортивный костюм. В этом цвете с поднятым капюшоном куртки он почти сливался с окружающим пейзажем.
Прячась в тени домов юноша быстро добрался до дома под номером семнадцать, который, не в пример прочим, выглядел вполне обитаемым. По-крайней мере, из трубы шел дым, что указывало на исправно работающую печь. Центральное отопления в Бьюфорде приказало жить лет десять назад.
Оливер, стараясь действовать как можно осторожнее, отодрал одну из досок, закрывающих черный вход дома номер четырнадцать и проник внутрь. Дома по улице однотипные, то есть у Снейпа нет ни только отопления, но и водопровода. Хотя для мага - это не проблема. Есть же заклятие Агуаменти.
Клементс устроился на втором этаже, откуда прекрасно просматривался дом номер семнадцать. Снейп должен был обязательно покинуть своё жилище в ближайшие несколько часов. Оливер не мог объяснить откуда взялась эта уверенность. Вполне возможно, профессор Трелони не зря твердила о его таланте предвидения.
Стрелки наручных часов показывали два часа пополудни, когда покрытая облупившейся коричневой краской дверь хлопнула и на покосившееся крыльцо вышел тот, кого Оливер на данный момент ненавидел сильнее всего на свете.
Снейп!
Сальные патлы до плеч, изжелта-бледная физиономия с огромным носом и траурная мантия. Он даже не попытался замаскироваться. Хотя, действительно, кто его здесь видит?
Снейп повертел головой по сторонам и Оливер присел, молясь, чтобы зрения зельевара оказалось не настолько острым, чтобы разглядеть его за досками на втором этаже дома напротив.
Удовлетворившись осмотром, Снейп направился к проулку между домами девять и одиннадцать. Оливер несколько часов до этого проходил мимо и знал, что огромная куча мусора закрыла проход на соседнюю улицу. Но Снейпа, казалось, это не слишком волновало. Он завернул за угол и через несколько секунд раздался приглушенный хлопок, как будто выстрел из пневматического пистолета.
Аппарировал!
Что автоматически означает наличие на захудалом домишке номер семнадцать неслабого охранного барьера. Вот только Оливер не собирался проникать в дом этого ублюдка. У него была другая цель.
Через дыру в стене юноша перебрался в соседний дом и вскоре обнаружил место, откуда крыльцо просматривалось лучше всего - второй этаж, спальня в огромной раздолбанной в хлам кроватью. После этого Оливер отправился исследовать наиболее удобный способ покинуть это место, минуя улицу. К счастью, дома были в дырах и пройти даже на соседнюю улицу не составляло труда. Клементс расчистил себе путь и прикрыл одну из дыр кусом фанеры, отметив мимоходом, что во второй и последний визит он возьмёт с собой перчатки. Да, перчатки! И ещё кое-что!
В гараже, который за неимением машины миссис Клементс использовала как склад пахло свежераспиленным деревом и чем-то странным, вроде дёгтя или гудрона.
- Оливер, сынок, что ты делаешь? - спросила женщина, рассматривая груду деревяшек на столе.
- Эм… домик для зверька, мама. Одна девочка попросила сделать. Она ведьма и руками почти ничего не умеет делать.
- Девочка… А железки тебе зачем?
- Есть такой зверёк - нюхлер. Он дерево грызёт. Чтобы домик продержался хотя бы немного и нужны железки.
- Ясно… Тогда не забудь про ужин, ладно.
- Хорошо, мама.
После того, как миссис Клементс ушла, закрыв за собой дверь гаража, Оливер достал из-под стола предметы, которые прятал, стоило ему только заслышать шаги за дверью.
Он любил возиться с инструментами. Когда ещё было свободное время на каникулах Оливер с удовольствием проводил время в этом гараже. Он сделал скамейку, подвесные качели когда ему было всего двенадцать лет. И он самостоятельно починил садовую колонку годом позже. Сосед, владелец местной автомастерской, наблюдавший тогда за ремонтными работами, сказал, что у юного Клементса "интуитивное понимание механизма". Возможно, в этом была доля истины. Ведь именно сейчас из подручных средств он создавал устройство, которое до этого приходилось видеть только на картинках с учебнике по истории. Мысленно Оливер окрестил это "баллиста", хотя на деле устройство следовало именовать "черт знает что". Оно состояло из плоской стальной трубы, к которой болтами крепилась полоса стали, которую при огромном усилии можно было изогнуть дугой, кожаного ремня, усиленного стальной проволокой и "взводящего механизма", переделанного из автомобильного домкрата. Также имелся в наличии длинный стальной гвоздь, игравший роль стрелы.
После получаса усилий, взмокший как попавшая под дождь мышь Оливер вложил гвоздь в специальный желобок и, попросив Мерлина о помощи, нажал на рычаг. "Баллиста" свалилась на ног, попав ему прямо по ногам. Но своё назначение она выполнила - гвоздь вылетел и попал в специально установленное для этого полено. И пронзил его насквозь.
Хотя что толку, мрачно размышлял Оливер, рассматривая пораженную цель. Целился в середину, устанавливал устройство, а стрела всё равно вошла справа. Что поделаешь, если не оружейник?
Но конкретно их этой ситуации был выход. Вилы. Всего-то и делов, что выпрямить.
О том, чтобы перетащить этого железного монстра в дом номер шестнадцать в Паучьем тупике своими силами не могло быть и речи. В гараже Оливер с большим трудом ворочал эту махину и потому решил воспользоваться магией для облегчение своей задачи. Не волшебной палочкой, конечно! Семнадцать ему должно было исполниться только в середине августа. Но кроме палочки существовала такая чудесная вещь, как метла. Не слишком быстрая, но отменно надёжная "Комета" подняла в воздух и самого Оливера и упакованную в кусок прочнейшего брезента "баллисту". Правда, гриффиндорец во время полёта изрядно понервничал. Конечно, в округе не было ни одного аэропорта, а глубокой ночью вряд ли кто-то ходит по полям, над которыми он летел. Но мало ли что…
Из-за темноты он с трудом нашел Паучий тупик и место, прикрытое фанерой. Разозлённый и жутко уставший Оливер вернулся домой только к рассвету.
Тридцатого июля, в день, который должен был завершить его план или же стать провалом, Оливер долго стоял перед большим портретом отца.
- Это ради мечты, папа, - прошептал он.
Может быть ему почудилось, но в улыбке отца быть одобрение.
Всё было правильно.
Чтобы дотащить тяжеленную "баллисту" до второго этажа, установить её на железную раму, взвести для выстрела требовалась огромная сила. Но Оливер справился. И самое главное, он сделал всё тихо.
У него были перчатки, бинокль, а устройство стояло под таким градусом наклона, что остро наточенные вилы о пяти зубцах пронзят любое препятствие на высоте пять футов четыре дюйма. До крыльца дома Снейпа всего лишь двадцать два фута. Всего лишь.
На этот раз ждать Снейпа пришлось очень долго. Два часа пополудни, три, четыре… стрелка часов подходила к пяти, когда зельевар всё же соизволил высунуть нос из дама. Оливер машинально отметил, что Снейп выглядит каким-то нервным и держит руку в кармане. С чего бы, а?
Волшебник замер на крыльце, оглядываясь по сторонам. И Оливер нажал на рычаг.
Вилы свистнули, кожаный ремень не выдержал напряжения и разорвался пополам, но… всё получилось. Приложившись к глазам бинокль Оливер видел, как Снейп лежит наполовину на крыльце, а вокруг его головы растекается алая лужа. Вилы вошли ему не в шею, как он первоначально рассчитывал, а выше, пронзив глаза и фактически отделив верхнюю часть черепа.
В этот момент Оливер должен был чувствовать удовлетворение или радость. Но… ничего. Он механически отметил, что травма смертельная и Снейп, очевидно, мёртв. После этого счёт пошёл на минуты. Он облил "баллисту" зельем, разъедающим всё и даже металл, и во всей возможной скоростью побежал к выходу на соседнюю улицу. Через два дома, одну мусорную кучу и три дыры в заборе он выбрался из этого района. Дальше было легче, хотя пользоваться автобусной остановкой Оливер не намеревался.
Он всегда был хорошим бегуном, но на этот раз три мили до чахлого леска дались ему очень тяжело. В зарослях жимолости юноша спрятал пакет с одеждой и велосипед, который был ему несколько маловат. Ну и что? Всё равно он собирался возвращаться не по шоссе, а просёлочными дорогами, по которым мало кто ездит.
Уже неподалёку от родного города Оливе бросил велосипед в яме, набросав сверху веток. Он старался выглядеть как модно спокойнее, идти шагом и дышать ровно, хотя хотелось бежать, а лёгкие болели, словно потёртые наждаком. Но судя потому, что никто на него не косился, изображать невозмутимость у Клементса вполне получалось.
Оказавшись дома, Оливер сразу поднялся в свою комнату, сказав матери, что подремлет перед ужином. Вот тут всё и случилось. Окружающий мир закачался и юноша едва успел упасть на кровать.
Если придут - ни в чём не сознаюсь, подумал он, теряя сознание.
"Ежедневный Пророк" приходил регулярно, как и полдюжины изданий, которые выписывала мама. Но в газетах обои миров за две недели не обнаружилось ни одного упоминания о смерти Северуса Снейпа и поиске его убийц.
Ничего, подумал Оливер, откладывая "Ежедневный Пророк" от тринадцатого июля.
Самое удивительное, что совесть, моральные устои и душа Оливера Клементса произошедшим потревожены не были. Призрак Снейпа ему не являлся, кошмары не снились и по десять раз в памяти те события он не прокручивал. Просто юноша удостоверился, что ни одно, даже самое тщательное расследование, не приведёт к нему. Зелье, растворяющее металл, было сварено им ещё на третьем курсе и на всякий случай хранилось про запас. Детский велосипед он выкинул давным давно, а тридцатое июля безвылазно торчал на местном озере - рыбачил и даже пришёл домой несколько мелких рыбёшек.
- А ты знаешь, что Снейп издох? - на весь Косой переулок спросил Бобби Юджин.
Оливер подавился мороженым не столько от неожиданности известия, сколько от того, что Бобби подошел сзади, да ещё и свёрнутой газетой по плечу хлопнул.
- Снейп сдох! - радостно повторил гриффиндорец, плюхаясь на стул рядом. - Ты не знаешь?
Оливер не знал. И не мог знать, потому что известие о гибели профессора Хогвартса не появилось ни в одной из волшебных газет. Но информация об этом уже неделю как просочилась в массы и волшебный мир гудел как потревоженный улей. Смерть этого волшебника затмила даже ожидание появления Гарри Поттера, который в этом году должен быть начать обучение в Хогвартсе.
- Разное говорят, - Бобби придвинулся ближе, излагая последние известия. - Но у нашей Амалии двоюродный брат работает в Аврорате, а я тут недавно с ней встретился… Короче, Снейпа нашли когда он был уже мёртв несколько дней. Вроде как он жил в таком месте, где маги вообще не живут, а магглы редко появляются. Кто-то из Хогвартс решил напомнить ему о каком-то деле и наткнулся… ну ты сам понимаешь, что от человека останется если несколько дней на улице полежать. Собаки бродячие, кошки…
- Гадость! - скривился Оливер.
- Точно. Обглодали его знатно - один костяк остался. Авроры только и определить смогли, что ему какой-то железкой голову проткнули. Магглы, короче.
- Их нашли?
- Магглов-то? - усмехнулся Бобби. - Ха! Аврорат землю вокруг изрыл, да только дождь был и вообще… истоптано всё. Да и кому оно надо?
- Хм… а с зельями что? Кто их теперь преподавать будет?
- Вот этого не знаю. Но папа сказал, что если учителем станет старый Слагхорн, то я должен буду вернуться на зелья. Он хоть и слизеринец, но отличный старик - всегда договориться можно. К тому же он на продвинутый уровень с "Выше ожидаемым" принимает. Здорово, правда?
- Да.
- Ой, забыл! С днём рождения, Оливер!
За несколько дней до первого сентября в "Ежедневном пророке" всё же появилось официальное сообщение о смерти Северуса Снейпа. На одной из последних страниц появился крохотный некролог. "Коллеги и друзья скорбят…."
Скорбят! Как же! Оливер мог навскидку назвать с полдюжины человек, которые отмечали смерть Северуса Снейпа распитием сливочного пива и танцами.
Возможно, скорбели о нём только слизеринцы, лишившиеся мага, успешно прикрывавшего их пакости. Гораций Слагхорн, который занял и место зельевара и должность декана Слизерина, оказался более приятный человеком, чем Снейп, и снимал баллы с хулиганов и не забывал награждать отличившихся. При этом он не делал различий между студентами факультетов.
Старик любил комплименты и экзотичные сладости и об этом его пристрастие было известно всем. В первую же неделю ему было подарено столько конфет, мармелада, сладких настоек, что хватило бы на небольшой магазин. Конечно, обмен был более чем взаимовыгодным - изучать зельеварение вернулись все студенты Равенкло, Гриффиндора и Хаффлпаффа, кто получил на С.О.В., по-крайней мере, "Выше Ожидаемого". И Оливер среди них. Мечта его вновь стала вполне осуществимой.
Конец у этой истории краток и вполне благополучен.
Оливер Дэвид Клементс получил свои заслуженные "Превосходно" на Т.Р.И.Т.О.Н. по зельеварению, чарам, трансфигурации и прочим необходимым для Аврората предметам. Судьба благоволила к нему и спустя три года Оливер смог надеть форменную мантию бардового цвета, укреплённую на груди прослойкой из драконьей кожи.
Но стражем магического правопорядка бывший гриффиндорец пробыл недолго - каких-то два года. За это время он с удивлением понял, что несмотря на шесть лет издевательств на зельеварении, он испытывает к этой науке достаточно нежные чувства. И этих чувств, а также небольшого таланта и умений ему хватило, чтобы стать ассистентом штатного зельевара Аврората. Спустя несколько лет старик Джонс ушел на покой и Оливер занял его место.
Мистер Клементс не был гением и изобретателем новых составов, но отличным практиком. Аврорат во время его работы в должности штатного зельевара, а это долгие тридцать семь лет, никогда не испытывал недостатка в лечебных зельях для раненых, в Веритасеруме для допросов, в Оборотном и в Феликс Фелицис для сложных боевых операций. Сколько жизней спасли его зелья и сколько преступников было отправлено в Азкабан благодаря не поддающему противоядиям зелью Правды невозможно подсчитать.
Оливер любил свою работу, был уважаем коллегами и любим женой Амалией, которая в девичестве носила фамилию Роузвоттер. Последняя, к слову, сдав Т.Р.И.Т.О.Н. по зельям на высшую оценку тоже осуществила свою мечту, став целителем в клинике святого Мунго, и на поприще излечения магов, пострадавших от Непростительных заклятий, добилась небывалых успехов.
Хм… как подумаешь, так Оливера, Амалию и многих других ребят от мечты отделяла только одна преграда.
Но её, к счастью, сумели убрать какие-то ушлые магглы.